Польский поход РККА (1939).html |
| | | ca | | | de | | | en | | | es | | | fr | | | it | | | nl | | | no | | | pl | | | pt | | | ru | | | ro | | | fi | | | sv | | | tr | | | vo | | |
| |  |
 |
Эта статья находится в режиме поиска консенсуса
В настоящее время вокруг статьи происходит сложный конфликт участников, из-за которого администраторы перевели её в особый режим. Существенные правки в данную статью разрешается вносить только после их согласования на странице обсуждения статьи. Внесение несогласованных правок может привести к блокировке. См. также Решение АК по иску № 280 и разъяснения.
Текущее содержание статьи может не соответствовать правилам Википедии ВП:ОРИСС и ВП:НТЗ. |
| Польский поход РККА (1939) | |||||||||
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
| Вторая мировая война | |||||||||
|
|||||||||
| Противники | |||||||||
 Польша |
 СССР |
||||||||
| Командующие | |||||||||
| Э. Рыдз-Смиглы |
М. П. Ковалёв (Белорусский фронт), С. К. Тимошенко (Украинский фронт) |
||||||||
| Силы сторон | |||||||||
| 20 тысяч человекисточник? | 700 тысяч человек 6 000 орудий 4 500 танков 4 000 самолётов[1] |
||||||||
| Военные потери | |||||||||
| см. #Потери сторон | см. #Потери сторон | ||||||||
| Вторжение в Польшу (1939) германо-словацкое вторжение — советское вторжение — военные преступления |
|---|
| Вестерплатте — Гданьск — Граница — Кроянты — Мокра — Пщина — Млава — Боры Тухольские — Венгерская Горка — Визна —Ружан — Перемышль — Илжа — Бзур — Варшава — Вильно — Гродно — Брест — Модлин — Ярослав — Калушин — Томашов-Любельски — Вулка-Венглова — Пальмиры — Ломянки — Красноброд — Шацк — Побережье — Вытычно — Коцк |
-
См. также: Польская кампания Вермахта (1939)
По́льский похо́д РККА (17 сентября — 5 октября 1939 года) — военная операция Красной Армии по установлению контроля над восточными территориями Польши: Западной Белоруссией, Западной Украиной и районом Белостока; официальное название в советской историографии — Освободительный поход в Западную Украину и Западную Белоруссию 1939 года. По мнению ряда историков, операция была осуществлена в соответствии с разграничением сфер интересов по секретному дополнительному протоколу к Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом[2][3][4]. Историк Ю. В. Рубцов полагает, что
Тогдашним советским руководством эта операция неофициально называлась «четвёртым разделом Польши»[6][7]; такое наименование иногда употребляется в её отношении и в современной историографии[8][3]. Согласно заявлениям советского руководства, целью операции являлась защита украинского и белорусского населения восточных районов польского государства в условиях его распада, произошедшего в результате германского вторжения. У международного сообщества не возниклоисточник? на тот момент сомнений в том, что СССР потерял свой нейтралитет в данном военном конфликте в результате ввода войск на территорию западной Украины, западной Белорусии и Виленского края. СССР сохранял нейтралитет вплоть до нападения Германии 22 июня 1941 года[9], однако фактически сотрудничал с Германией, по мнению некоторых историков, фактически вступив во Вторую мировую войну на стороне Германии[2][10][11][12][13]. В результате операции СССР взял под свой контроль восточные территории Польши, в которых из 13 млн населения большинство населения составляли украинцы и белорусы, а поляки, по разным источникам, составляли от 1 млн [14] до 5 млн [15] населения. Эти земли были заняты Польшей в ходе советско-польской войны 1919—1921 годов и находились в её составе с 1921 года согласно Рижскому мирному договору, подписанному Советской Россией и Польшей. Граница, установленная этим договором, проходила значительно восточнее «линии Керзона», рекомендованной Антантой в качестве восточной границы Польши в соответствии с этническим принципом преобладания населения: к западу от неё — поляки, к востоку — украинцы, белорусы, литовцы и др. После присоединения Западной Украины к УССР и Западной Белоруссии к БССР советское руководство передало часть исторической литовской территории (Вильно и Виленский край) Литве[16], которая в соответствии с секретными протоколами к договору о дружбе и границе между СССР и Германией вошла в советскую сферу интересов. Германия взамен получила под свой контроль Варшавское и Люблинское воеводства Польши. Это соглашение получило в историографии название «обмен территориями»источник?[16]. Хронологически военная кампания длилась с 17 сентября до полного прекращения сопротивления польских сил в начале октября (называются даты 7 и 12 октября) 1939 года. Территориальные приобретения СССР в результате раздела Польши были подтверждены послевоенным польским правительством в советско-польском договоре о границе 1945 года. Линия польско-советской границы стала таким образом в основном соответствовать линии Керзона, с отступлениями в ряде районов в пользу польской стороны .
О названии
В советской историографии эти события получили название «Освободительный поход Красной Армии»; в Польше и вообще на Западе они именуются «Советским вторжением в Польшу» (польск. Radziecki atak na Polskę; англ. Soviet invasion of Poland) или «Четвёртым разделом Польши» (что встречается также и в российских источниках[17]). ПредысторияИстория региона, в котором проводилась военная операция
Территории, на которых развернулся конфликт, входили в состав единого древнерусского государства, а после его распада относились к различным древнерусским княжествам: Галицкому, Волынскому, Киевскому, Полоцкому, Луцкому, Теребовльскому, Турово-Пинскому и т. д. После татаро-монгольского нашествия эти территории становятся объектом экспансии польского королевства и литовского княжества. В 1569 году, согласно Люблинской унии между Польшей и Великим Княжеством Литовским, западно-русские земли, до того находившиеся в составе последнего, переходят под власть польской короны[18]. На этих землях распространяется крепостное право, происходит насаждение католичества. Местная аристократия в массе своей полонизируется, возникает культурный, языковой и религиозный разрыв между высшими и низшими слоями общества. Сочетание социального гнета с языковым, религиозным и культурным разрывом приводит к разрушительным народным восстаниям середины XVII века и кровавым мятежам 1760-х гг., от которых Польско-литовское государство так и не смогло оправиться. В 1772—1795 гг., в результате трех разделов Польско-литовского государства, Западная Белоруссия и большая часть Западной Украины переходит под власть российской короны, однако галицкие территории попадают в состав Австрии[19]. В 1919—1921 гг. восстановившая свою независимость Польша в результате польско-советской и польско-украинской войн захватывает территории Западной Украины и Западной Белоруссии с преобладающим непольским населением. На этих территориях не соблюдаются принципы равноправия этнических групп, что усиливается с установлением в Польше авторитарного режима «санации»[20]. События второй половины 1930-х гг.
Начиная с 1935 Германия перестаёт соблюдать военные статьи Версальского мирного договора[21]. В стране вводится всеобщая воинская повинность и начинается перевооружение армии, что не встречает противодействия со стороны западных держав, гарантов Версальского мира. Германия и союзные ей по «Антикоминтерновскому пакту» державы проводят всё более агрессивную политику. В частности, Германия и Италия оказывают военную поддержку фашистскому путчу в Испании, Германия аннексирует Австрию, Италия захватывает Эфиопию и Албанию, Япония оккупирует северный Китай и совершает агрессию против СССР в районе озера Хасан[3].[22] В результате Мюнхенского соглашения 1938 правительства Великобритании и Франции соглашаются на передачу чешской Судетской области нацистской Германии. По мнению советских историков, германскому руководству тем самым даётся «зеленый свет» для агрессии на Восток[23]. В произошедшем вскоре разделе Чехословакии участвует и Польша, которая аннексирует угледобывающий регион Тешин[24]. 24 октября 1938 г. Германия впервые предъявляет претензии к Польше: министр иностранных дел Германии Риббентроп требует от польского посла, чтобы Польша присоединилась к Антикоминтерновскому пакту (то есть отказалась от обязательств перед СССР), вернула Германии Данциг (Гданьск) и согласилась на экстерриториальность шоссейной и железной дороги из Бранденбурга в Восточную Пруссию[4][7]. Поляки отвечают категорическим отказом[25] и со своей стороны пытаются улучшить отношения с СССР: пакт о ненападении 1932 года был продлён до 1945 г., были улажены пограничные проблемы и подписан торговый договор[7]. Что касается позиции СССР, то большинство историков полагает, что следует делать различие между позицией НКИД (который возглавлялся Литвиновым — твёрдым сторонником системы коллективной безопасности) — и личной позицией Сталина, стремившегося, по мнению многих историков, к соглашению с Германией. Заместитель наркома иностранных дел Потёмкин еще в октябре 1938 г. заявлял французскому послу: По мнению исследователей А.Рида и Д.Фишера, из высказываний Потёмкина явствует, что Сталин Гитлер же надеялся использовать поляков для завоевания Украины, а затем покончить и с самой Польшей, однако решительный отказ Польши от отведённой ей роли заставил его изменить планы[26]. В январе 1939 г. немцы возобновляют нажим на поляков, ещё более расширив свои требования. Поляки вновь отказывают, причём министр иностранных дел Польши Юзеф Бек подчеркивает, что Польша трактует Пакт о ненападении с СССР серьёзно. В Польше начинаются антигерманские демонстрации. 10 марта 1939 года Сталин, выступая на XVIII съезде ВКП (б), обвиняет «англо-французов» в провокации войны и заявляет о готовности к «политике мира» в отношении Германии и нежелании Советского Союза дать втянуть себя в конфликты «провокаторам, привыкшим загребать жар чужими руками» [4] (на Западе эта речь получила название «речи о жареных каштанах»). В Берлине воспринимают это как сигнал, что СССР не будет противиться германской агрессии[5]. 21 марта Риббентроп предъявляет Беку решительный ультиматум и вновь получает отказ[4]. 31 марта Чемберлен объявляет от имени Англии и Франции о предоставлении гарантий Польше на случай агрессии. 6 апреля эти гарантии оформляются в польско-британскую военную конвенцию. В речи в рейхстаге от 28 апреля Гитлер объявляет о разрыве германо-польского пакта о ненападении от 26 января 1934 года и англо-германской морской конвенции. Наблюдатели особо отмечают, что Гитлер в своей речи «избежал традиционных нападок на Советский Союз»[4]. В начале апреля Литвинов в беседе с польским послом Гжибовским от имени СССР предлагает Польше помощь и военный союз против Германии; Гжибовский отказывает на том основании, что Польша не желает участвовать в многосторонних комбинациях, направленных против одного из своих соседей[7][27]. Однако затем позиция Варшавы меняется. 10 мая Бек приглашает на беседу проезжавшего через Варшаву заместителя наркома иностранных дел В. П. Потёмкина и констатирует «необходимость для Польши опереться на СССР в случае нападения на неё Германии». В Москве это расценено как доказательство, что Польше не удастся договориться с Германией. В июне Бек и премьер-министр Ф.Славой-Складовский в беседах с советским полпредом констатируют полное отсутствие каких-либо противоречий[7]. Однако к этому моменту в самом НКИД произошли важные перемены. 3 мая Литвинов — этнический еврей и последовательный сторонник «коллективной безопасности» — был отправлен в отставку и заменён Вячеславом Молотовым. В Берлине это восприняли как обнадёживающий знак. Немецким газетам были запрещены всякие нападки на СССР[13]; уже 9 мая в Берлине распространился слух, что Германия «сделала или собирается сделать России предложения, направленные на раздел Польши»[4]. Новое руководство НКИД сразу же делает «заходы» в сторону Берлина, намекая на необходимость достижения политического соглашения[26] [28][6]. 26 июня в переговорах советского представителя Астахова с сотрудником германского МИД Шнурре впервые делается намёк на раздел Польши. Шнурре заявил буквально: а Астахов, со своей стороны, отметил, что
8 августа Астахов сообщает Молотову, что немцы готовы договориться с СССР по всем вопросам, связанным с пограничными странами «от Балтийского до Чёрного моря»; в отношении Польши они создают впечатление, что не заинтересованы в судьбе «русской Польши» (с изменениями в пользу немцев), а также стремятся «отмежеваться от аспирации на Украину. За это они желали бы иметь от нас подтверждение нашей незаинтересованности к судьбе Данцига, а также бывш[ей] германской Польши (быть может, с прибавкой по линии Варты или даже Вислы) и (в порядке дискуссии) Галиции». 10 августа происходит новая встреча Астахова с Шнурре, заявившим, что интересы Германии в Польше «строго ограничены» и не сталкиваются с советскими интересами и что если Германии пришлось бы разрешить польскую проблему силой оружия, то она предпочла бы крупномасштабное соглашение с Москвой, которое учитывало бы взаимные интересы сторон. На заседании Политбюро вечером 11 августа Молотов отмечает, что Гитлер не скрывает своих планов в отношении нового раздела Польши, что даёт возможность СССР возвратить украинские и белорусские территории и создать буферное государство между Германией и СССР. Сталин спрашивает, можно ли как-то «связать» немцев в этом вопросе, если он согласится на их предложение заключить политическое соглашение. Молотов отвечает утвердительно, так как «немцы очень торопятся». После этого Сталин заявляет о «ненадёжности» западных партнёров, а Молотов — о признаках подготовки нового «Мюнхена». Определённого решения на заседании не принято[26][7], однако фактически Молотов получает карт-бланш на начало «торговли» с немцами: в тот же день он направляет Астахову телеграмму, в которой предлагает повести разговор о разделе Восточной Европы: Астахов передаёт её содержание Шнурре; к этим объектам он причислил и Польшу, но не смог дать ответ на дополнительные вопросы относительно неё[7]. 
Тем временем 12 августа открываются советско-англо-французские переговоры, быстро заходящие в тупик. По мнению ряда западных и современных российских исследователей, советский представитель Ворошилов сознательно вёл к такому результату в соответствии с рукописной инструкцией Сталина[7][29] [30], сведя вопрос к требованию пропуска советских войск через Польшу и Румынию — требованию, откровенно неприемлемому для этих стран (опасавшихся советизации больше, чем немецкого вторжения, реальные последствия которого были тогда непредставимы).
— заявил Бек[31]. По версии западных и современных российских историков, основной причиной провала переговоров было требование советской стороны предоставить ей право вступить на территории Польши и государств Прибалтики в случае возникновения угрозы Советскому Союзу, что было небезосновательно расценено как стремление к советизации этих стран[13][28]. Советские же историки утверждали, что переговоры провалились из-за того, что СССР предоставил план развёртывания своих сил против возможного агрессора (согласно которому должно было быть задействовано до 136 дивизий), однако представители Великобритании и Франции не предоставили подобных планов и не обеспечили согласия Польши на проход через её территорию советских войск в случае конфликта с Германией[32]. Одновременно с московскими переговорами английское правительство ведёт в Лондоне переговоры с германскими представителями о заключении соглашения, которое признавало бы особые германские интересы в Восточной и Юго-Восточной Европе[33]. 23 августа 1939 года народный комиссар иностранных дел СССР Вячеслав Молотов и министр иностранных дел нацистской Германии Иоахим фон Риббентроп подписывают в Москве Договор о ненападении. В ходе переговоров Сталин выражает желание со всей ясностью определить сферы интересов двух стран в Восточной Европе. Риббентроп отвечает, что, поскольку между Германией и Польшей в любой момент может вспыхнуть война, желательно согласовать демаркационную линию во избежание столкновения германских и русских интересов. [26] В результате появляется статья 2 Секретного дополнительного протокола, непосредственно касающаяся Польши и гласящая:
Однако это утверждение не находит подтверждение в других источниках. Одновременно достигнута договорённость, что Литва отходит к немецкой, а Латвия и Эстония — к советской сферам интересов[36].  В Викитеке есть полный текст Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом
Однако вскоре Сталин уточняет демаркационную линию в пользу СССР: 27 августа Молотов вызывает германского посла Шуленбурга и заявляет, что линия раздела принята поспешно и требует уточнения: её необходимо передвинуть к реке Писа, с включением в советскую сферу Белостока. Гитлер немедленно соглашается[7]. Тем временем на Дальнем Востоке, начиная с мая 1939, Япония (союзница Германии по «Антикоминтерновскому пакту») ведёт наступление в районе Халхин-Гол, и перед СССР возникает угроза войны на два фронта [37]. Подготовка советского вторжения
1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу. Франция и Англия, связанные с Польшей военным договором, 3 сентября объявили Германии войну, но англо-французские войска, стоявшие на западной границе Германии, не предприняли никаких активных действий. В 11 часов утра 1 сентября советник германского посольства в Москве Г. Хильгер сообщил Молотову о начале войны с Польшей и передал просьбу начальника генштаба германских ВВС о дозволении использовать радиостанцию в Минске в качестве радиомаяка для лётчиков: в свободное от передач время она должна была передавать непрерывную линию с вкрапленными позывными «Рихард Вильгельм 1.0», а кроме того, во время передач — по возможности часто слово «Минск». Сталин согласился передавать только слово «Минск», увеличив для этого время передач на 2 часа. [38][39] 3 сентября Риббентроп поручил Шуленбургу подтвердить советскому руководству, что германская армия намеревается разгромить польскую в течение нескольких недель. Однако, поскольку по военным соображениям, Германии придется действовать и в советской зоне, то следует предложить Молотову, Ответ Молотова показал немцам, что Москва не намерена спешить: Вместе с тем он подчеркнул, что
В то же время в СССР шла массированная пропагандистская кампания по подготовке населения к будущему вторжению. Как сообщал Шуленбург,
В соответствующем смысле Сталину надлежало сориентировать и мировое коммунистическое движение. 7 сентября он заявил главе Коминтерна Димитрову: По поручению Сталина была подготовлена директива Секретариата Исполкома Коминтерна (ИККИ) от 9 сентября, в которой было сказано:
Многие рядовые коммунисты европейских стран, не освоившись с поворотом советской политики, стремились в Польшу, чтобы принять участие в борьбе с фашизмом; однако Секретариат ИККИ в своём решении от 15 сентября отрицательно отозвалось об этой инициативе, изобразив ситуацию как попытку англо-французского империализма в очередной раз использовать национальные интересы малых народов Европы в качестве разменной монеты в борьбе с германским империализмом[7]. В это время в СССР уже начинались мобилизационные мероприятия. 4 сентября было принято решение о мобилизации четырёх возрастов призывников. 5 сентября было объявлено, что очередное увольнение из рядов РККА задерживается на месяц[7]; 6 сентября в шесть военных округов была направлена директива о проведении «Больших учебных сборов» (БУС) — фактически частичной мобилизации[38]. 5 сентября польский посол В. Гжибовский просил Молотова о снабжении военными материалами и транзите военных грузов через СССР в Польшу; Молотов отказал в транзите, заявив, что в сложившейся международной обстановке Советский Союз не хочет быть втянутым в войну[7]. На следующий день германский МИД сообщил в Москву: «Мы намереваемся и далее направлять немецкие торговые суда в Мурманск и ожидаем, что советское правительство облегчит разгрузку, погрузку и транспортировку грузов по железной дороге в Ленинград, куда будут заходить для погрузки немецкие суда». Москва ответила положительно на обе просьбы[38]. Следует заметить, что к тому моменту сохранял формальное действие советско-польский Пакт о ненападении, 2 статья которого гласила, что в случае агрессии другая договаривающаяся сторона обязуется не оказывать ни прямо, ни косвенно помощи и поддержки нападающему государству[7].[39] Уже 9 сентября передовые немецкие танковые дивизии оказались у Варшавы, но были там остановлены. Варшавяне встали на защиту столицы; часть войск польских армий «Модлин» и «Познань» прорвалась к Варшаве, усилив её гарнизон. Поначалу было объявлено о взятии Варшавы; германское официальное коммюнике передавало слова генерала фон Браухича, что Польша полностью разгромлена и в военных действиях на восточном фронте нет необходимости. Это было воспринято в Москве как определённый сигнал[7]. Молотов немедленно передал «свои поздравления и приветствия правительству Германской империи»[2]. В тот же день были подготовлены директивы наркома обороны Ворошилова и начальника генштаба РККА Шапошникова военсоветам Белорусского и Киевского военных округов, предписывавшие Поскольку поляки отступали к румынской границе, где планировалось создание плацдарма для контрнаступления, то для предотвращения этого директива предписывала
Предполагался широкий фланговый обход поляков и заход в тыл, имея в виду широкомасштабное пленение живой силы одновременно с массированным наступлением под прикрытием сильной истребительной авиации во взаимодействии с бомбардировочной, штурмовой авиацией, а также артиллерией[7]. Одновременно был подготовлен и приказ Берии № 00931, определявший порядок оформления арестов военнопленных (этот порядок был отработан ещё в августе)[7]. Главное, что тревожило Москву в тот момент, — это заявление Браухича, провозгласившего окончание войны за полным разгромом противника и намекавшего на возможность переговоров с поляками о перемирии[7]. Между тем Риббентроп телеграфировал в Москву, что Германия собирается бить польскую армию «везде, где её встретит», однако при этом заверил, что Московские соглашения остаются в полной силе; ввиду чего, Шуленбургу следовало неотложно возобновить беседы с Молотовым «относительно советской военной интервенции». Молотов, со своей стороны, пообещал, что РККА выступит в течение ближайших дней[40][38] Однако на следующий день, когда выяснилось, что Варшава сопротивляется, а мобилизация и развёртывание РККА занимают много времени, он взял назад своё обещание. Одновременно он упрекнул Шуленбурга за коммюнике об окончании войны: Риббентроп велел ответить, что заявление Браухича — «недоразумение»[40]. 11 сентября на базе Белорусского и Киевского военных округов было создано два фронта — Белорусский (командующий — командарм 2-го ранга М. П. Ковалев) и Украинский (командующий — командарм 1-го ранга С. К. Тимошенко)[38]. У немцев были запрошены разведданные о польской армии[40]. 14 сентября Молотов заявил Шуленбургу, что Он поинтересовался, когда это произойдёт, ибо, пока Варшава защищается, советское правительство не может обосновать ввод своих войск «распадом польского государства». Будучи озабочен прежде всего пропагандистским обоснованием вторжения, Молотов предлагал Шуленбургу следующую формулу: Риббентроп велел ответить Молотову, что СССР должен освободить Германию от ликвидации польской армии на всём протяжении до советских границ, иначе в советской «сфере интересов» может возникнуть «политический вакуум». Для координации военных операций предлагается встреча делегаций сторон в Белостоке. С другой стороны, он выразил протест против предполагаемого обоснования вторжения: В тот же день, 14 сентября, в войска был передан приказ о наступлении. В 4.20 15 сентября Военный совет Белорусского фронта издал боевой приказ № 01, в котором говорилось, что
Пытаясь втянуть СССР в военные действия против Польши, германское руководство делало намёки относительно возможного образования на территории Польши, не занятой германской армией, независимого украинского государства. В дневнике начальника штаба ОКХ Гальдера есть такая заметка:
15 сентября Риббентроп попросил германского посла в СССР Шуленбурга передать советскому руководству следующее предостережение:
16 сентября в 6 часов вечера Молотов заявил Шуленбургу, что Он повторил проект пропагандистского обоснования вторжения; при этом он
К этому времени в частях уже начали читать приказ о выступлении Красной Армии в «освободительный поход»; проводились митинги и собрания, посвящённые этому событию:
|